Дом на краю кладбища - готический шедевр Лючио Фульчи
Говорим о главном готическом шедевре во всей карьере Лючио Фульчи, фильме Дом на краю кладбища, входящем в трилогию адских врат.
«Дом на краю кладбища» — редкий случай, когда у Лючио Фульчи готический хоррор не рассыпается на набор шокирующих сцен: здесь есть дом с собственной физикой страха, тайна, которая к финалу полноценно раскрывается, и нагнетание, которое держится на архитектуре кадра в большей степени, нежели на пролитых литрах крови.
После «Города живых мертвецов», где детективная канва то и дело срывалась в откровенную мясорубку, эта лента 1981 года выглядит огромным шагом вперёд — зритель всё ещё теряется в тумане, но уже не потому, что сценарий развалился в середине действа, а потому что история сознательно играет с памятью, ненадёжной детской точкой зрения и сомнительной «логикой» взрослых.
О сюжете. Доктор Норман Бойл (Паоло Малько) везёт жену Люси (Катриона МакКолл) и сына Боба (Джованни Фрецца) из Нью-Йорка в пригород Бостона — в дом у кладбища, где когда-то работал таинственный доктор Фрейдштейн. В самом сердце особняка, как считается, располагается его могила. По ночам из подвала доносятся стоны. Бойл продолжает исследования предшественника, нанимает няню Энн (Аниа Пьерони), а Боб знакомится (спойлеры!) с призраком девочки Майи (Сильвия Коллатина). Взрослые не понимают, что Фрейдштейн ещё «жив»: жалобный детский голос, пугающая маска вместо лица, рука, которая в какой-то момент убивает няню - добрый доктор появляется в кадре по частям, и, как в дальнейшем выяснится, сам является грубо сшитой из разных частей живой куклой.
В итоге, Норман спускается в подвал и погибает. В финале Майя вытаскивает Боба из гроба — как в «К северу через северо-запад» Хичкока, — и уводит его в иной мир. Дом остаётся стоять: цикл готов повториться.
Фильм сняли в Конкорде, штат Массачусетс, США — в здании, которое тогда служило учреждением для людей с инвалидностью. Премьера состоялась 14 августа 1981 года. Фульчи отвергал сравнение с «Ужасом Амитивилля»: там дом терроризирует неизвестное, здесь монстр в конце описан предельно конкретно — «мозаика из кусков трупов». Режиссёр ссылался на Генри Джеймса («Поворот винта») и экранизацию Клейтона «Невинные», а не на «Сияние» Кубрика, в чём его пару раз обвиняла пресса. Саундтрек сознательно ушёл от прог-рока Фабио Фрицци к более готическому, «призрачному» звучанию.
Дети, как и монстры, живут на иной волне, чем мы. Поэтому мой фильм черпает напрямую из творчества Генри Джеймса.
Катриона МакКолл — третья её героиня у Фульчи подряд — называла Люси более хрупкой, чем героиня «Седьмых врат ада», но именно такой и хотела её сыграть: «настоящей», не карикатурной королевой крика. Сильвия Коллатина, снявшаяся и в роли Майи, и в роли левой руки Фрейдштейна, читала финал однозначно: Боб не умирает, но навсегда остаётся ребёнком в «мире мёртвых». Сам Фульчи считал более трагичным не смерти взрослых, а то, что девочка открывает мальчику дверь в загробный мир, спасая от «обыденности» монстра, лишая его жизни среди живых.
«Дом на краю кладбища» — самый точёный и однозначный, можно даже сказать традиционный готический сюжет "Трилогии адских врат": не апокалипсис в провинции, а замкнутый особняк, где интрига витает в воздухе до последних минут. Критик Уилер Уинстон Диксон называл ленту «наиболее линейной» из цикла фильмов 1980–1981 годов. Для зрителя, уставшего от размытой сюжетной канвы «Города...», это скорее плюс. Итальянский кинокритик Энтони Тентори считал, что любимым фильмом триптиха у Фульчи был именно «Дом...»: сюжет как пружина, ближе к Линчу, чем к хаосу «Седьмых врат». Всё же, Лючио учился на сценариста, и этим всё сказано.
В интервью 1996 года Фульчи уточнял: голос Фрейдштейна в оригинале — детский, «как крик новорождённого». Образ вдохновлён «Резиденцией» Нарцисо Ибаньеса Серрадора, а не Лавкрафтом - испанский хоррор 1969 года явно оказал на Фульчи самое серьёзное влияние.
Для итальянского готического хоррора "Дом..." - пожалуй, вершина мастера-ремесленника — не потому, что здесь «меньше крови», а потому что страх выстроен как дом с подвалом: спуститься можно только один раз, а выйти — уже в другое измерение.
