Город живых мертвецов - очень близко к вершине творчества Лючио Фульчи
Рассматриваем фильм, который очень близко подобрался к статусу вершины творческого стиля Лючио Фульчи - Город живых мертвецов.
«Город живых мертвецов» — один из тех редких случаев, когда итальянский хоррор восьмидесятых выглядит не как недорогая подделка под голливудские ужасы, а как полноценное авторское кино с собственной физикой кошмара. Лючио Фульчи здесь уже близок к вершине качества своей эстетики: кадр, звук, практические эффекты работают так убедительно, что спорить с фильмом эмоционально бессмысленно. Парадокс в другом: именно сюжет — хребет, на котором обычно держится даже самый наглый exploitation, — у «Города...» хромает сильнее всего.
Ирония в том, что Фульчи, по его же словам, писал сценарии к множеству лент и ставил сценарий выше монтажа, но здесь визуальный гений явно победил драматурга. Зато моральный нерв картины узнаваем: как в «Муках невинных», режиссёр снова показывает, что страшнее призраков — жестокость «своих», провинциальной толпы.
О сюжете. На сеансе в Нью-Йорке медиум Мэри Вудхаус видит гибель священника в Данвиче — лавкрафтовском городе-призраке, снятом в Саванне (штат Джорджия, США) так, что зритель не узнаёт «настоящий» город, — и умирает от страха. Репортёр Питер Белл вытаскивает её из гроба киркой. С другим медиумом Терезой они выясняют: самоубийство отца Томаса открыло «портал в ад», и через несколько дней мир может кончиться. Пока герои ищут Данвич, которого нет на картах, в провинции лопаются зеркала, с неба валят черви, призрак режет жителей, а на фермерском станке отец и соседи чинят самосуд над изгоем Бобом — сверлят голову, хотя его виновность в чём-либо не была доказана. Полиция почти бессильна. Сюжетные линии психолога Джерри, его подруги Сандры, зомби-дочери Эмили сходятся на кладбище у церкви на руинах Салема — там деревянный крест сжигает мертвецов, а в финале мальчик бежит к спасённым, и Мэри в ужасе вопрошает: спасение это или новый круг ада?
После «Зомби 2» Фульчи обрёл публику, которой доверял: на парижском фестивале зал подпевал «маршу мертвецов» Фабио Фрицци, а режиссёр запомнил зрителя с инвалидностью, для которого кошмар на экране в каком-то смысле стал настоящим «освобождением». «Город живых мертвецов» (премьера — 11 августа 1980) снят как низкобюджетный проект Medusa: по словам Дардано Саккетти, инициатива исходила от самого Фульчи. Он хотел смешать «классическую» схему местечкового проклятия с современными эффектами, потому что знал, как их снимать. Саккетти писал подробно, почти «покадрово», режиссёр постоянно спорил с ним и подключал других — отсюда рыхлость детективной канвы и периодические скачки логики. Сам Фульчи в 1980 году заявлял журналу L'Écran fantastique:
В этой картине меня интересует прежде всего история, а не зомби — они лишь эпизодичны.
Но обратите внимание на один важный факт: финал с улыбающимся ребёнком — идея монтажёра, Фульчи ещё не знал, чем закрыть ленту. Однако в дальнейшем он ещё не раз повторит этот ход, потому что контраст между взрослым ужасом, взрослыми темами и детским взглядом - мощная штука.
Постановка картины — эталон. Франко Руфини вместо Джанетто Де Росси отвечал за грим и эффекты: кровь из глаз, дождь из личинок, рвота «внутренностями» с бараньими потрохами в кадре. Катриона МакКолл (первая из трёх её ролей у Фульчи) и Кристофер Джордж держат внимание зрителя, в эпизоде появляется даже Микеле Соави. Звук режиссёр курировал сам — громкий, «кошмарный» давящий микс. Всё по классике.
Сцена со сверлом — не апокалипсис зомби, а бытовое человеческое зло: мужчина убивает «чужого» мальчишку на глазах других взрослых. В 1980 году Фульчи сравнивал Боба с «ведьмой» из «Мук невинных» — с жертвой, не понимающей ненависти толпы. Режиссёр жаловался, что не смог глубже раскрыть зло в жителях Данвича (глядишь, мы бы получили "Догвилль" задолго до "Догвилля"), но мотив узнаваем и без его комментария. Зло тут исходит от простых благопристойных сограждан, как в сцене суда Линча над Макьярой в Битонто. На прокате это сказалось не лучшим образом - сцену вырезали в Великобритании, а в Германии фильм был под запретом аж до 2001 года.
Картина относится к «трилогии врат ада» — три фильма 1980–1981 годов, связанные только Катрионой МакКолл и жанровой принадлежностью, общего сюжета у них нет. "Город..." при этом - самая доступная точка входа: лавкрафтовщина, зыбкая детективная сюжетная линия, финал будто предсказывает сюжет «Седьмых врат». «Дом на краю кладбища» замыкает цепь, и снова в финале мы видим лицо ребёнка, на этот раз - по изначальной задумке Фульчи.
